Поэт-песенник, бывший евангельский пастор, Сергей Романов: "Мой

Информационно-аналитический портал Другие Новости (http://www.drugienovosti.com) в лице главного редактора Вячеслава Макарова провел интервью с главным редактором газеты "Вечный Зов", президентом Ассоциации христианских журналистов, Сергеем Романовым. Вячеслав Макаров: Сергей, расскажите в двух-трех словах о себе, о вашем пути к Богу, коротко, если возможно, вашу биографию - основные моменты. Сергей Романов: По профессии я поэт, член Российского союза литераторов, филолог. Родился в Уфе, в 1982-м переехал в Питер (тогда Ленинград), работал с композиторами Давидом Тухмановым, Игорем Крутым, Александром Барыкиным. Вместе с композитором Александром Морозовым был одним из создателей группы "Форум", писал для нее песни. Уверовал в Бога в 1991 году, крестился в церкви евангельских христиан, в течение двух лет преподавал Библию в петербургских школах, позже принял рукоположение и стал пастором церкви. Вячеслав Макаров: Песни на ваши стихи исполняли такие популярные российские артисты, как Алла Пугачева, Валерий Леонтьев, София Ротару, Николай Басков... - Некоторые и до сих пор поют. Правда, для меня сегодня это скорее хобби, чем профессия. Вячеслав Макаров: Вы прослужили как протестантский пастор в течение многих лет. Чем вызвано ваше решение о переходе в Православие? Можно ли выделить, например, несколько основных причин: осознание того, что протестантская вера и учение несовершенны, отсутствие реальных перспектив протестантизма изменить общество? Что-то иное? Сергей Романов: Я прослужил пастором 12 лет. Причин, почему я перешел в Православие, много, в том числе и те, что вы перечислили. Анализируя Писание и труды православных богословов, наблюдая за происходящим в христианских конфессиях, церквях, я пришел к выводу, что протестанты во многих вопросах заблуждаются. Отцы Реформации, стараясь освободить Церковь от всякого рода человеческих наслоений и заблуждений, на мой взгляд, перестарались: выплеснули вместе с водой ребенка. Это было главной причиной моего перехода в Православие: я не мог больше раздваиваться. Важно понять, что самого начала церковь, в которой я служил, была необычной. Мы использовали во время богослужения иконы и хоругви, пресвитер был облачен в священнические одежды, причастие считалось Таинством. При этом сама форма богослужения была евангельская: проповедь, песнопения, свободные молитвы, произносимые на понятном русском языке. Вячеслав Макаров: Это был такой своего рода эксперимент? Сергей Романов: Трудно сказать. Подобные общины существовали и прежде, например, Евангелическая русская церковь, другие церкви. Мы просто всегда любили Православие и никогда не воевали с ним. Я защищал православных, когда на них нападали адепты других учений. Еще у нас была идеалистическая мечта соединить православный и протестантский опыт, приблизить Церковь к простому народу, которому не всегда понятны православные обряды и церковнославянский язык. Вячеслав Макаров: А вот этот переход в Православие - чем он сопровождался, какие сложности ожидали вас? Все-таки служение в РПЦ сильно отличается от служения в протестантских церквях, а тип отношений внутри церкви, наверняка, тоже несколько иной? Сергей Романов: Переход в Православие сопровождался большими переживаниями. Для меня это был в чем-то драматический момент. Ведь я оставил общину, которую любил и в которой любили меня, тосковал по людям, с которыми меня многое связывало. Иногда мне звонили прихожане и просили вернуться. Разумеется, в Православии многое не так, как у протестантов, там иной тип отношений. Я не могу сказать, хуже это или лучше, это просто другой мир. Мне очень не хватало духовного общения, в центре которого был бы Бог и Его Слово. В протестантской среде привычно говорить о Боге, делиться друг с другом духовным опытом, в православной - иначе. Возможно, виной всему какие-то традиции, опасения, что Бог такие разговоры не одобряет, либо своеобразное толкование заповеди "Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно" (Исх. 20:7). Не знаю. Вячеслав Макаров: Правильно ли я вас понимаю: что протестантский опыт в чем-то для вас остается положительным, и вы, даже находясь в лоне Православной Церкви, не отвергаете его? Сергей Романов: В протестантизме, в принципе, много положительного. В свое время мы много об этом говорили с Владыкой архиепископом Михаилом (Мудьюгиным), и он высоко отзывался о своем опыте общения, например, с лютеранами. Он считал их не сектантами, но братьями, хотя и "заблуждающимися в смысле своего вероучения" (дословная цитата). Я думаю, Православная Церковь могла бы многое взять на вооружение из протестантского опыта. Протестанты активны, ответственны. Они неплохо знают Библию, у них накоплен богатый опыт в плане построения живой и действующей церковной общины, они реально заботятся друг о друге, по-христиански милосердны и жертвенны. А успехи в евангелизационном и в социальном служении? Они несомненны. Некоторые православные, говоря о евангельских христианах, заблуждаются. Даже такой известный просветитель, как дьякон Андрей Кураев, в своей книжке, посвященной этой теме, порой срывается на суровый обличительный тон, говоря зачастую о том, чего сам не пережил и чего не знает. Вячеслав Макаров: То есть вы хотите сказать, что Бог живет не только в Православии, но и среди протестантов тоже? Сергей Романов: Бог живет везде. Его не может вместить ни одна церковь, ни одна конфессия. И даже Библия Его не вмещает, Он неизмеримо больше. Кстати, не все протестанты знают, что фактом существования Библии, которую они так любят и которую без конца цитируют, они обязаны прежде всего Православию. Конечно же, люди, ищущие Бога и пребывающие в Слове, Бога находят. И Бог действует в их жизни. Это несомненно. Но в Православии есть глубина, которой нет в других вероучениях, бесценный опыт, и это меня привлекает. В Православии есть куда расти. А протестантизм - это начало пути. Юношеский или подростковый период. Я так это воспринимаю. Вячеслав Макаров: Тогда в чем причина, что в нашей стране протестанты так "страдают"? Их все время кто-то гонит, чинит против них козни... Сергей Романов: Да никто их не гонит, и никто им никаких серьезных козней не чинит. Православные страдают куда больше: их и убивают, и дома с семьями сжигают. Протестанты сейчас в некоторой растерянности, потому что они не знают, что им дальше делать. Одни в бизнес подались, другие - в политику, третьи - ушли с головой в социальные программы: служение наркоманам и заключенным. Народ не принимает чужое, а изменить свой менталитет и форму подачи Евангелия людям они не могут. Видите ли, основная причина их "страданий" - в том, что они до сих пор не могут стать "своими" в своей стране. Во многом они являются западным продуктом. Посмотрите книги, которые выпускают протестантские издательства. Сплошь американцы! А на какие деньги существуют многие миссии, церкви, средства массовой информации? На деньги тех же американцев. И при этом многие из них занимаются самопиаром, толкуя постоянно о каких-то национальных, русских корнях, не забывая при этом критиковать Россию, ее культуру, а заодно и РПЦ. Я говорю не о простых прихожанах, а прежде всего о протестантских лидерах. Вячеслав Макаров: Скажите, в плане принадлежности к Церкви - произошло ли с вами какое-то переосмысление? Что нового вы почувствовали в Православии, чего не было в протестантизме? Сергей Романов: В первое время мне было трудно понять православную литургию, резал слух иной, непонятный мне язык. Я ведь говорю и мыслю на родном, русском! Смущала каноничность литургии, где нет простора творчеству, где священник не может отклониться от заданной формы, были непривычными песнопения, имеющие в большинстве своем минорный характер, и вообще некоторая пафосность литургического действа. Я просто не ощущал вкуса Православия, будто видел картинку, которая все никак не оживала. Однако на 3-й или 4-й месяц моего перехода в Православие эта картинка все-таки стала оживать. У меня стали открываться глаза. Я ощутил какую-то особенную благодать и полноту любви, ощутил свои духовные корни. Это такое необъяснимое, я бы сказал, блаженное состояние! Когда некоторые протестанты говорят, что Православная Церковь мертва и в ней не живет Бог, я поражаюсь: ну как они за Бога решили, где Он живет и где не живет! Живет, да еще как! Это же Его родная, любимая Церковь, которую Он Сам создал. И врата ада за 2000 лет не одолели ее! Вот они проповедуют Писание, говоря: Бог живет среди славословий народа Своего. А в православной литургии Его славят аж 2 часа подряд, да еще не один раз в неделю! Вячеслав Макаров: А вот взгляд на спасение изменился? Сергей Романов: Да. По-новому открылись слова Апостола Павла, сказавшего о том, что мы, верующие, призваны со страхом и трепетом совершать наше спасение (Фил. 2:12). Ведь протестанты считают, что они уже спасены. А раз спасен - значит, можно и расслабиться? В Православии я как-то по-особенному ощутил свою немощность, греховность и нужду в покаянии. Покаянии не одномоментном, а глубоком и непрестанном. Ежедневном. Православное вероучение расширило рамки моего видения и понимания греха. Я понял: чем больше приближаешься к Богу, тем острее осознаешь свою греховность и несовершенство. Слезы покаяния рождают особую благодать, покой и мир. Сильная сторона Православия - необходимость исповеди перед совершением Таинства Евхаристии. Вячеслав Макаров: Ваш переход из протестантов в Православие - это частный случай, или можно говорить о некоем тренде? Кстати, вы "привели" с собой в РПЦ целую группу протестантов - то есть можно говорить о том, что это уже не частный случай? И есть ли еще подобные прецеденты - когда служитель переходил из протестантов в РПЦ? Сергей Романов: Честно говоря, я никого с собой не приводил. Те 14 протестантов, которые пришли в храм вслед за мной, сделали свой выбор сами, никто на них не давил. Вообще, факты перехода верующих из одной общины в другую имелись и раньше. Сначала люди, считающие себя православными, шли к протестантам, сегодня маятник качнулся в другую сторону: многие протестанты идут в Православие. Недавно к нам в храм пришел пастор методистской церкви вместе со всей своей семьей. А еще несколько петербургских евангельских церквей пригласили меня посетить их собрания и рассказать о моем опыте пребывания в Православной Церкви. Думаю, у них не праздный интерес. Вячеслав Макаров: А почему, как вы думаете, протестанты идут в Православие? Сергей Романов: Разные причины. Зов неба и крови. Для кого-то причиной является разочарование в служителях (бывает такое!) и вероучении, для кого-то - несовпадение теории и практики, кому-то надоело быть чужим в своей стране. Но главной причиной я бы назвал жажду дальнейшего духовного роста. Когда человек останавливается в своем духовном развитии - он ищет новые пути. Вячеслав Макаров: Можете ли вы пояснить, что есть такое у православных, что отсутствует у протестантов? Сергей Романов: Вы знаете, многое. Например, у протестантов практически отсутствует учение о Небесной Церкви. Спроси любого протестанта, что делают святые на небе, он затруднится ответить, хотя об этом немало сказано в Новом Завете. Православное же учение ясно говорит, что святые на небе продолжают свое служение Богу, выполняют Его поручения, молятся за нас. И вот, предположим, к пастору подходит молодая прихожанка в слезах: "Мой папа умер!" - "А веровал ли твой папа в Бога? - спрашивает пастор. - Читал ли Библию, посещал ли церковь?" - "Нет!" - "И Христа своим Господом не исповедовал? И не покаялся перед смертью?" - "Нет, пастор. Я за него переживаю. Скажите, где будет его душа?" - "Ну... - мнется пастор. - Ну..." "Ну" - это единственное, что он может ей сказать. Согласитесь, немного. Понятно, что согласно учению протестантов неверующий папа девушки должен быть в аду. Девушке же предлагается быть счастливой, зная, что ее любимый папа будет вечно мучиться в аду. А что же Православная Церковь? Она будет за папу молиться (если последний был крещеным) и просить Бога о прощении его грехов: Бог милостив, Он все м